Что такое церковнославянский язык и почему мы его изучаем

О церковнославянском языке

От редакции Русской линии. Эта работа доктора филологических наук В.Е.Ветловской была написана по благословению духовного отца, протоиерея Владимира Фоменко, для приходской газеты собора Владимирской иконы Божией Матери. Увы, батюшка не дожил до ее публикации… Предлагая статью вниманию читателей Русской линии сегодня, в сороковой день кончины священнослужителя, просим молитв об упокоении приснопоминаемого протоиерея Владимира.

Светлой памяти духовного отца,
протоиерея Владимира Трофимовича Фоменко

Один из писателей XX в., учившийся еще в дореволюционной гимназии, вспоминал об уроке русского языка, на котором учитель говорил о словах, появляющихся в языке и исчезающих из него в ходе исторического развития. В качестве примера слова, которому в настоящее время грозит исключение из живой разговорной, а затем и письменной речи, он назвал слово отнюдь. Это древнее наречие входило в состав церковнославянской лексики и первоначально означало: «отовсюду, полностью, со всех сторон…» Позднее оно стало употребляться в значении: «никак, нисколько, никоим образом, ни под каким видом, предлогом» при отрицании и запрете для усиления их: «Отнюдь не смей, отнюдь не трогай! Это отнюдь тебя не касается. Я отнюдь не хочу этого слышать» (примеры В. И. Даля).

Гимназисты, как вспоминает мемуарист, сочувствуя обреченному на умирание слову, решили ему помочь и долгое время дружно старались его ввернуть при любом отрицании, независимо от того, требовалось ему усиление или нет. Дети пожалели одно только древнее слово, они хотели продлить ему жизнь.

Но последнее время (и давно уже) раздаются голоса, все чаще и настойчивее предлагающие упразднить церковнославянский язык, язык нашего православного богослужения, вообще… в пользу русских переводов. Поклонники новизны мыслят широко: им ничего не жалко. Предлогом для такой решительной меры служит ссылка на то, что церковнославянский язык людям непонятен, что он не влечет их в храмы, а отпугивает. Но здесь следует дать историческую справку.

Церковнославянский (старославянский) язык был создан для нужд христианской Церкви, это язык древних переводов греческих богослужебных книг. Переводы были выполнены в середине IX в. братьями Константином (в схиме Кирилл) и Мефодием, позднее канонизированными. Они взяли на себя труд составления всей системы церковнославянской грамоты, ее азбуки и орфографии.

В основу церковнославянского языка лег разговорный язык македонских славян (древнеболгарский), а поскольку национальные различия в речи славян были в ту пору не слишком велики, церковнославянская грамота Константина и Мефодия тотчас сделалась общеславянской. Однако переписчики неболгарского происхождения все-таки вносили в переводы священных текстов особенности своего языка. В результате появились рукописи разных редакций (изводов): болгарских, сербских, русских и т.д. Исторически случилось так, что Болгария и Сербия, томившиеся под турецким игом, не могли в отличие от Руси свободно развивать книжное дело, и тогда именно Русь (юго-западная, южная и северная) стала обеспечивать эти страны книжной продукцией. Русский извод церковнославянских текстов вытеснил другие изводы.

Церковнославянский язык не оставался неизменным и на русской почве. Испытывая сильнейшее влияние разговорной речи, он постепенно эволюционировал и окончательно сложился только к середине XVII в. Некоторая правка переводов священных текстов (в сторону буквализма), не всегда удачная и вразумительная, продолжалась и позднее, но она не затрагивала грамматического строя сформировавшегося языка.

С самого своего возникновения церковнославянский язык не ограничивался нуждами церковных богослужений. Он был литературным языком, на котором писалось все: хроники, Жития святых, легенды и сказания, поучения и т.д. Уже в этих древних памятниках он поражает богатством словарного состава, развитым синтаксисом и разработанной, гибкой стилистикой.

Достоинства церковнославянского языка (обилие слов и оборотов речи, высокая стилистическая культура) прямо связаны с достоинствами оригинала – тех греческих книг, язык которых к моменту встречи со славянскими переводчиками прошел тысячелетний путь литературного развития. Это заметил М. В. Ломоносов в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» (1757-1758). «Отменная красота, изобилие, важность и сила эллинского (т.е. греческого) слова», писал он, слова, на котором «кроме древних Гомеров, Пиндаров, Демосфенов витийствовали великие христианския Церкви Учители и творцы», видны всем, кто вникает «в книги церковные на славенском (т.е. славянском) языке». Вот почему, уступая то тут, то там влиянию местных говоров, церковнославянский язык, в свою очередь, оказал сильнейшее воздействие на национальные литературные языки в каждой из славянских стран. Эти национальные языки, с течением времени заметно удалившиеся друг от друга, хотя и сменили общий им всем церковнославянский язык, но не заменили его. Он продолжал использоваться в православном богослужении, вместе с Законом Божиим его учили дома и в школах.

По утверждению Ломоносова, русский язык при собственном его богатстве может и должен кое-что заимствовать из древнего языка. И надо сказать, эти заимствования ярко отразились в светских произведениях «высокого штиля» и «среднего штиля» (в героической поэме, оде, трагедии и т.д.) XVIII-XIX вв. Церковнославянизмами полны сочинения самого Ломоносова, слог которого, как считал Пушкин, «ровный, цветущий и живописный, заемлет главное достоинство от глубокого знания книжного словенского языка и от счастливого слияния оного с языком простонародным» (статья «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова»). Церковнославянизмами пестрит поэзия Г. Р. Державина; целые главы «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева (1790) написаны на церковнославянском языке. Пушкин, один из создателей нового русского литературного языка, и ценил, и любил язык древних памятников и богослужения, виртуозно применяя его в своей творческой практике. Так, знаменитый «Пророк» (1828), восходящий к Книге пророка Исайи, написан скорее на церковнославянском, чем на русском языке. Напомним это стихотворение:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы,
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горних ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье,
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Это стихотворение очень любил Ф. М. Достоевский и на благотворительных литературных вечерах в последние годы своей жизни (писатель умер в 1881 г.) читал его наизусть с такой энергией и воодушевлением, что слушателей пробирал и жар, и холод попеременно. Декламация производила потрясающее впечатление, тем более удивительное, что у Достоевского был тихий, надтреснутый голос и слабая грудь. Но, читая «Пророка», писатель преображался; откуда только силы брались? По-видимому, он черпал их в самом произведении – в значительности его содержания, смелой образности, сдержанной и высокой патетике.

Классическая русская литература, которую Томас Манн назвал «святой» и которая покорила сначала цивилизованный Запад, а затем Восток, никогда не отказывалась от своего языкового наследства. Язык славянской Библии, Отцов Церкви, церковной поэзии и прозы всегда оставался для нее родным, и без него многое в ней просто непонятно – например, «Соборяне» (1872) и «Запечатленный ангел» (1873) Н. С. Лескова или, с другой стороны, «История одного города» (1869-1870) М. Е. Салтыкова-Щедрина.

В глазах Н. В. Гоголя именно церковнославянская (а не русская!) книжность ближе всего знакомит с Россией, с русским национальным характером: ведь она косвенно или прямо воспитывала этот характер век за веком и изо дня в день. В письме А. М. Вьельгорской от 30 марта 1849 г. Гоголь писал: «Всё, что больше всего может вас познакомить с Россией, остается на древнем языке вам нужно непременно выучиться по-славянски. Легчайший путь к этому следующий: читайте Евангелие не на французском и не на русском, но на славянском Слова, которые позагадочнее, выпишите на особую бумажку и покажите священнику. Он вам их объяснит. Если прочтете Евангелие, Послание и прибавите к этому пять книг Моисеевых, вы будете знать по-славянски, при этом деле и душа выиграет немало. Когда же увидимся, тогда я вам объясню в двух-трех лекциях все отмены, какие есть в нашем древнем языке от славянского. Вы его полюбите. Этот язык прост, выразителен и прекрасен Итак, Бог в помощь! Будьте русской. «

Уж если светские писатели XVIII, XIX и даже XX в. сознавали важнейшее значение церковнославянского языка, то о писателях и деятелях церковных (по крайней мере, наиболее авторитетных из них) вряд ли следует распространяться. Ограничусь немногим.

В наше время не только старославянский, но и русский язык «не всегда понимают». Предложение из рассказа И. С. Тургенева «Певцы», приведенное в школьном учебнике: «…ни в какое время года Колотовка не представляет отрадного зрелища», ученица 5-го класса переписала так: «…ни в какое время года Колотовка не представляет эстрадного зрелища». Вероятно, слово «отрадное» девочке не доводилось слышать ни дома, ни около, тогда как слово «эстрадное» было у нее на слуху, скорее всего, с пеленок.

В логике происходящих с русским языком процессов не исключено, что в недалеком будущем и язык классической русской литературы в значительной мере станет непонятным. В самом деле: уроки языка и литературы сокращаются, уходят из школьных программ, несмотря ни на какие протесты; старые книги почти не читают, новые сочиняются на жаргоне, в избытке сдобренном нецензурной лексикой и варваризмами. Речь, которую можно слышать по радио и на телевидении, сплошь и рядом неряшлива, убога и просто безграмотна.

В этой ситуации никак нельзя идти на поводу современных вкусов и понятий. Ведь как знать: если кого-то церковнославянский язык и отпугивает, то других (по контрасту с тем, что они обычно читают и слышат) как раз и привлекает. Сила тяготения к родным корням и сила веры совершают остальное: то, что представляется неясным вначале, позднее доходит до разумения. В конце концов, нынешний прихожанин больше припоминает в храме древний язык, чем учит его заново, поскольку генетическая память, связывающая нас с предками, здесь тоже играет свою роль. Переводы на русский язык оборвали бы эту связь, так же как они оборвали бы связь с братьями славянами и в нашем общем прошлом, и в достаточно безрадостном настоящем. Ведь при теперешней раздробленности, когда оказались обособленными друг от друга уже и восточные славяне (русские, белорусы, украинцы), до недавних пор жившие одной семьей, только церковное единство и единство древнего языка нас всех и роднит помимо кровной близости родством по духу. И сейчас мы обращаем к Богу те же молитвы и выражаем их в тех же, что и раньше, словах.

Немаловажно и то, что русский язык, употребленный вместо церковнославянского, отнюдь не поднял бы нас, грешных, от земли, нет, он небеса опустил бы на землю. Об этом свидетельствует опыт западных стран, где широкое распространение Библии на современных языках если и сделало ее более понятной, то не сделало ее более почитаемой. Неслучайно западные богословы (например, в Англии), еще недавно тоже ратовавшие за новейшие переводы, с тревогой заговорили о десакрализации священных текстов в глазах тех, кто знакомится с ними на языке газет и популярных детективов.

Церковнославянский перевод – один из лучших. По мнению знатоков, он не уступает никакому старому, а тем более нынешнему, европейскому переводу Священного Писания. Иначе и не могло быть. Ведь рукою наших первых переводчиков, трудившихся с величайшей ответственностью, любовью и вдумчивым проникновением в предмет, водила святость.

Святые Кирилле и Мефодие, молите Бога о нас!

Валентина Евгеньевна Ветловская, доктор филологичских наук, главный научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

Источник

ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК

Под именем Церковнославянского языка или старославянского языка принято понимать тот язык, на который в IX в. был сделан перевод Св. Писания и богослужебных книг первоучителями славян, св. Кириллом и Мефодием. Сам по себе термин церковнославянский язык неточен, потому что одинаково может относиться как к позднейшим видам этого языка, употребляемым в православном богослужении у разных славян и румын, так и к языку таких древних памятников, как Зографское евангелие, и т. д. Определение «древне-церковно-славянский язык» язык тоже мало прибавляет точности, ибо может относиться как к языку Остромирова евангелия, так и к языку Зографского евангелия или Савиной книги. Термин «старославянский» еще менее точен и может обозначать всякий старый славянский язык: русский, польский, чешский и т. д. Поэтому многие ученые предпочитают термин «древнеболгарский» язык.

Церковнославянский язык, в качестве литературного и богослужебного языка, получил в IX в. широкое употребление у всех славянских народов, крещенных первоучителями или их учениками: болгар, сербов, хорватов, чехов, мораван, русских, быть может даже поляков и словинцев. Он сохранился в ряде памятников церковнославянской письменности, едва ли восходящих далее XI в. и в большинстве случаев находящихся в более или менее тесной связи с вышеупомянутым переводом, который до нас не дошел.

Церковнославянский никогда не был языком разговорного общения. Как книжный он был противопоставлен живым национальным языкам. Как литературный он был нормированным языком, причем норма определялась не только местом, где был переписан текст, но также характером и назначением самого текста. Элементы живого разговорного (русского, сербского, болгарского) могли в том или ином количестве проникать в церковнославянские тексты. Норма каждого конкретного текста определялась взаимоотношением элементов книжного и живого разговорного языка. Чем важнее был текст в глазах средневекового книжника-христианина, тем архаичнее и строже языковая норма. В богослужебные тексты элементы разговорного языка почти не проникали. Книжники следовали традиции и ориентировались на наиболее древние тексты. Параллельно с текстами существовала также деловая письменность и частная переписка. Язык деловых и частных документов соединяет элементы живого национального языка (русского, сербского, болгарского и т.п.) и отдельные церковнославянские формы.

Активное взаимодействие книжных культур и миграция рукописей приводили к тому, что один и тот же текст переписывался и читался в разных редакциях. К XIV в. пришло понимание того, что тексты содержат ошибки. Существование разных редакций не позволяло решить вопрос о том, какой текст древнее, а следовательно лучше. При этом более совершенными казались традиции других народов. Если южнославянские книжники ориентировались на русские рукописи, то русские книжники, напротив, считали, что более авторитетной является южнославянская традиция, так как именно у южных славян сохранились особенности древнего языка. Они ценили болгарские и сербские рукописи и подражали их орфографии.

Вместе с орфографическими нормами от южных славян приходят и первые грамматики. Первой грамматикой церковнославянского языка, в современном значении этого слова, является грамматика Лаврентия Зизания (1596). В 1619 появляется церковнославянская грамматика Мелетия Смотрицкого, которая определила позднейшую языковую норму. В своей работе книжники стремились к исправлению языка и текста переписываемых книг. При этом представление о том, что такое правильный текст, с течением времени менялось. Поэтому в разные эпохи книги правились то по рукописям, которые редакторы считали древними, то по книгам, привезенным из других славянских областей, то по греческим оригиналам. В результате постоянного исправления богослужебных книг церковнославянский язык и приобрел свой современный облик. В основном этот процесс завершился в конце XVII в., когда по инициативе патриарха Никона было произведено исправление богослужебных книг. Поскольку Россия снабжала богослужебными книгами другие славянские страны, послениконовский облик церковнославянского языка стал общей нормой для всех православных славян.

В России церковнославянский язык был языком церкви и культуры вплоть до XVIII в. После возникновения русского литературного языка нового типа церковнославянский остается лишь языком православного богослужения. Корпус церковнославянских текстов постоянно пополняется: составляются новые церковные службы, акафисты и молитвы.

История возникновения Церковнославянского языка

Народноразговорная основа Церковнославянского языка

Церковнославянский язык и Русский язык

Церковнославянский язык до XVII в. употреблялся у русских в качестве одной из разновидностей русского литературного языка. С XVIII же века, когда русский литературный язык в основном стал строиться на основе живой речи, старославянские элементы стали использоваться в качестве стилистического средства в поэзии и публицистике.

Современный русский литературный язык содержит в себе значительное количество различных элементов церковнославянского языка, подвергшихся в той или иной мере определенным изменениям в истории развития русского языка. Из церковнославянского языка вошло в русский язык так много слов и употребляются они настолько часто, что некоторые из них, утратив свой книжный оттенок, проникли в разговорный язык, а параллельные им слова исконно русского происхождения вышли из употребления.

Все это показывает, насколько органически вросли в русский язык церковнославянские элементы. Вот почему нельзя основательно изучить современный русский язык, не зная церковнославянского языка, и вот почему многие явления современной грамматики становятся понятными лишь в свете изучения истории языка. Знакомство с церковнославянским языком дает возможность увидеть, как в языковых фактах отражается развитие мышления, движение от конкретного к абстрактному, т.е. к отражению связей и закономерностей окружающего мира. Церковнославянский язык помогает глубже, полнее понять современный русский язык. (смотри статью Русский язык)

Азбука Церковнославянского языка

Изводы Церковнославянского языка

В связи с разнообразием памятников церковнославянского языка находится трудность и даже невозможность восстановления его во всей первоначальной чистоте. Ни одной рецензии нельзя дать безусловного предпочтения относительно более широкого круга явлений. Относительное предпочтение должно быть дано паннонским памятникам, как более древним и наименее подпавшим влиянию живых языков. Но и они не свободны от этого влияния, и некоторые особенности церковного языка являются в более чистом виде в русских памятниках, древнейшие из которых должны быть поставлены вслед за паннонскими. Таким образом, мы не имеем одного церковнославянского языка, а только различные его как бы диалектические видоизменения, более или менее удаленные от первичного типа. Этот первичный, нормальный тип церковнославянского языка может быть восстановлен только чисто эклектическим путем, представляющим, однако, большие трудности и большую вероятность ошибки. Трудность восстановления увеличивается еще значительным хронологическим расстоянием, отделяющим древнейшие церковнославянские памятники от перевода братьев-первоучителей.

У других славян дело не пошло дальше немногочисленных отдельных случаев употребления.

Памятники Церковнославянского языка

Паннонский извод

Болгарский извод

Сербский извод

Хорватский извод

Чешский или Моравский извод

Древнерусский извод церковнославянского языка

Словинский извод

Наконец, можно указать еще румынскую разновидность церковнославянского языка, возникшую у православных румын.

Литература

Статьи и книги общего содержания

Использованные материалы

[1] Хабургаев Г.А. Старославянский язык. Учебное пособие для студентов пед. института по специальности № 2101 «Русский язык и литература». М.,»Просвещение», 1974

[2] Н.М. Елкина, Старославянский язык, учебное пособие для студентов филологических факультетов педагогических институтов и университетов, М., 1960

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector