Художественный перевод с китайского языка

Советы по изучению китайского языка

Художественный перевод и теория перевода

Начало переводов с китайского на русский язык связано с именем первого русского китаеведа И.К. Россохина (1717-1761), участника 2-ой Духовной миссии в Пекине, с которого, по выражению А.М.Решетова, «началось изучение Китая в России, китайского и маньчжурского языков». (1, 109). К этим заслугам И.К. Рассохина следует добавить и звание первого преподавателя ( не считая носителей языка) китайского языка и первого литературного переводчика с китайского языка.

После завершения пребывания в Пекине в составе Российской Духовной Миссии в 1741 г. Россохин вернулся в Санкт-Петербург и был направлен в распоряжение Академии наук «для переводов и для обучения китайского и маньчжурского языков» (цит. по 2, 43). Перед Россохиным стояло задача не только определить методику преподавания двух сложнейших языков, но обеспечения учащихся пособиями, поскольку таковых, естественно, ко времени начала формирования российско-китайских отношений не существовало. В качестве учебных пособий И.К. Россохин использовал как собственный разговорник, составленный в Пекине, так и свои же переводы философско-дидактических книг «Саньцзыцзин» и «Цяньцзывэнь», служивших первыми учебниками в китайских школах (там же, с.44). Переводы этих двух книг можно считать первыми переводами философских сочинений, сделанными с китайского на русский. На занятиях К. И. Россохин требовал от своих учеников не только запоминания и воспроизведения иероглифов, но также обучал приемам переводам, поскольку сохранились переводы его ученика Я. Волкова, в частности, «Сышу», рукопись была озаглавлена «Книга Сышу или Шан лун пюу китайского кунфудзыскного закону филозофическия разныя разсуждения» ( там же, с. 44).

Хорошее владение китайским и маньчжурским языками позволили Россохину самому выбирать книги для перевода. Судя по списку его переводов, составленному в 1745 году, кроме книг исторического и этнографического характера, им были переведены также и те, для перевода которых предъявляются те же требования, что для перевода художественной литературе. Это книги «Нравоучительные пословицы славных китайских учителей», «Трисловное учение», «О чрезвычайном почтении родителей» (там же, с. 47-48). К сожалению, эти переводы остались в рукописях.

И.К. Россохин заложил традицию, которая впоследствии получила продолжение среди многих переводчиков китайской художественной литературы: они совмещали занятия переводом с преподаванием китайского языка и имели возможность на своих занятиях приобщать учеников к переводам.

Вторым значимым ученым-синологом и переводчиком с китайского языка можно по праву считать Алексея Леонтьева, члена четвертой Православной миссии. В отличие от И.К. Россохина, Леонтьев был отправлен в миссию уже пройдя начальный курс обучения китайскому и маньчжурскому языкам. В Пекине А. Леонтьев находился с 1743 по 1755 гг. и по возвращении в Санкт-Петербург в отличие от Россохина был назначен переводчиком в Коллегию иностранных дел.

За тридцать лет службы в Коллегии А.Л. Леонтьев помимо перевода официальных бумаг, что являлось его служебной обязанностью, делал переводы по самым различным областям жизни Китая, в том числе и переводы философских и литературных памятников.

А.Л.Леонтьева следует считать первым переводчиком, опубликовавшим свои переводы. В феврале 1770 г. в журнале «Трутень», издаваемом Н.И. Новиковым, появился перевод Леонтьева «Чензыя, китайского филосова совет, данный его государю», а в журнале «Пустомеля» в том же году в июльском номере –«Завещание Юнджена, китайского хана, к его сыну» (там же, с. 72). Интересен также тот факт, что издатель подверг переводы Леонтьева большой литературной правке, заострив некоторые мысли.

В рецензии неизвестного автора на перевод «Сышу», появившейся в «Санкт-Петербургском вестнике» есть интересное замечание: «Редкость переводов китайских книг на европейских языках приобрели переводам Леонтьева не только в России, но и в других землях не малую похвалу; но верны ли они с подлинниками своими, о сем кроме его некому почти судить» (там же, с. 74).

Следует отметить, что также, как и И.К. Рассохина, А.Л Леонтьева волновала проблема подготовки переводческих кадров, поэтому также как и его предшественник, он в шестидесятые годы ХYIII в. в школе китайского и маньчжурского языков занимался обучением учеников.

ХIХ век дает нам целую плеяду выдающихся китаистов, продолживших дело знакомство с культурой и литературой Китая посредством переводов на русский язык. К их числу в первую очередь следует отнести А. Владыкина, которому принадлежит первый перевод художественного произведения – романа «Дзинь-Юнь-Циоу», и Н.Я. Бичурина.

Так же, как и Россохина, Н.Я. Бичурина привлекали учебные материалы, по которым обучались в традиционных школах Китая, поэтому он сделал свою версию перевода «Саньцзыцзина». Этот перевод был опубликован в 1829 г. вместе с литографированным китайским текстом. Как пояснил Бичурин, книга должна была «служить у нас руководством переводов с китайского языка» (цит. по 1., 102). Эта публикация получила большой отклик в печати. В середине ХIХ в. параллельный русский и китайский тексты позволили использовать «Сыньцзыцзин» в качестве учебного пособия сначала в Казанском, а затем в Петербургском университетах.

Н.Я. Бичурин также переведел «Четверокнижие» («Сышу») с подробными комментариями.

Составляя программу обучения для студентов миссии, Бичурин считал необходимым для них изучение в течение трех лет «Сышу», т.к. считал, что после освоения «Сышу» студенты смогут читать любые китайские книги.

Начиная с 1837 г., когда на восточном факультете Казанского университета была открыта кафедра китайского языка и началось систематическое преподавание китайского языка, и особенно после начала изучения китайского языка в Санкт-Петербургском университете, значительно увеличивается количество книг по китайском тематике и среди них постепенно возрастает доля переводов не только книг философского содержания, но и тех, что можно отнести к художественной литературе. Однако появление все большего числа переводов с китайского языка отнюдь не повлекло за собой публикаций, затрагивающих проблемы теоретических обоснований выполненных переводов, в частности, художественных переводов. С достаточной долей уверенности можно говорить о том, что уже первых российских синологов не могли не волновать такие проблемы художественного перевода, как средства передачи языка перевода на русский язык, соотношение в переводе точности подлинника и его художественной значимости, расшифровка внутреннего авторского замысла и т.д. До начала прошлого столетия рецензии на публикацию переводов с китайского языка обычно оценивали сам факт появления того или иного перевода, его значимость для знакомства русского читателя с неизвестной страной и практически не освещали качество перевода.

Проблемы качества художественных переводов и, соответственно, принципов перевода с китайского на русский язык, были поставлены академиком В.М. Алексеевым в его докладах, выступлениях и лекциях, прочитанных с начала до середины прошлого века. К сожалению, их содержание лишь частично вошло в книгу «Китайская литература» (см. 4, с. 417-428, 499-500, 507-513) и некоторые статьи, а полностью было опубликовано только в 2003 г. (5). В.М. Алексеев предложил новый метод и стиль переводов китайской литературы и, в первую очередь, классических канонов, дал анализ поэтическим переводам других переводчиков, определил понятия научного и научно-художественного переводов. Фактически, Алексеев первым из русских переводчиков поставил задачу определить теоретическое обоснование перевода художественных текстов.

В течение второй половины прошлого века тема художественного перевода нашла отражение в статьях Н.Т. Федоренко и публикациях Ю.А. Сорокина. Развивая мысли академика Алексеева о том, что переводчик должен сочетать в себе талант строгого ученого и тонкого литератора, Федоренко подчеркивает, что «присутствие безупречного литературного вкуса – одно из решающих условий профессионального мастерства, искусства художественного перевода (6. с. 301).

Ю.А. Сорокин, в отличие от большинства переводчиков художественной литературы, является не литературоведом, а лингвистом и ставит под сомнение вообще возможность существования феномена художественного перевода. В книге «Переводоведение. Статус переводчика и психогерменевтические процедуры», опубликованной в начале уже нашего столетия, он пишет, что «ориентальное переводоведение как часть «великой школы перевода» погибнуть не могло, ибо его у нас и не было» (7, с. 72). Скорее всего, с этой мыслью можно было бы согласиться, но подразумевая под переводоведением науку о переводе, а не весь комплекс осуществленных переводов, как это следует из книги Ю. Сорокина. А создание теории научного подхода к переводам художественных текстов с китайского языка уже стало задачей, требующей решения.

Н.В. Захарова
доцент кафедры восточных языков МГЛУ

Список использованной литературы:

Источник

Китай

Художественный перевод и теория перевода

Начало переводов с китайского на русский язык связано с именем первого русского китаеведа И.К. Россохина (1717-1761), участника 2-ой Духовной миссии в Пекине, с которого, по выражению А.М.Решетова, «началось изучение Китая в России, китайского и маньчжурского языков». (1, 109). К этим заслугам И.К. Рассохина следует добавить и звание первого преподавателя ( не считая носителей языка) китайского языка и первого литературного переводчика с китайского языка.

После завершения пребывания в Пекине в составе Российской Духовной Миссии в 1741 г. Россохин вернулся в Санкт-Петербург и был направлен в распоряжение Академии наук «для переводов и для обучения китайского и маньчжурского языков» (цит. по 2, 43). Перед Россохиным стояло задача не только определить методику преподавания двух сложнейших языков, но обеспечения учащихся пособиями, поскольку таковых, естественно, ко времени начала формирования российско-китайских отношений не существовало. В качестве учебных пособий И.К. Россохин использовал как собственный разговорник, составленный в Пекине, так и свои же переводы философско-дидактических книг «Саньцзыцзин» и «Цяньцзывэнь», служивших первыми учебниками в китайских школах (там же, с.44). Переводы этих двух книг можно считать первыми переводами философских сочинений, сделанными с китайского на русский. На занятиях К. И. Россохин требовал от своих учеников не только запоминания и воспроизведения иероглифов, но также обучал приемам переводам, поскольку сохранились переводы его ученика Я. Волкова, в частности, «Сышу», рукопись была озаглавлена «Книга Сышу или Шан лун пюу китайского кунфудзыскного закону филозофическия разныя разсуждения» ( там же, с. 44).

Хорошее владение китайским и маньчжурским языками позволили Россохину самому выбирать книги для перевода. Судя по списку его переводов, составленному в 1745 году, кроме книг исторического и этнографического характера, им были переведены также и те, для перевода которых предъявляются те же требования, что для перевода художественной литературе. Это книги «Нравоучительные пословицы славных китайских учителей», «Трисловное учение», «О чрезвычайном почтении родителей» (там же, с. 47-48). К сожалению, эти переводы остались в рукописях.

И.К. Россохин заложил традицию, которая впоследствии получила продолжение среди многих переводчиков китайской художественной литературы: они совмещали занятия переводом с преподаванием китайского языка и имели возможность на своих занятиях приобщать учеников к переводам.

Вторым значимым ученым-синологом и переводчиком с китайского языка можно по праву считать Алексея Леонтьева, члена четвертой Православной миссии. В отличие от И.К. Россохина, Леонтьев был отправлен в миссию уже пройдя начальный курс обучения китайскому и маньчжурскому языкам. В Пекине А. Леонтьев находился с 1743 по 1755 гг. и по возвращении в Санкт-Петербург в отличие от Россохина был назначен переводчиком в Коллегию иностранных дел.

За тридцать лет службы в Коллегии А.Л. Леонтьев помимо перевода официальных бумаг, что являлось его служебной обязанностью, делал переводы по самым различным областям жизни Китая, в том числе и переводы философских и литературных памятников.

А.Л.Леонтьева следует считать первым переводчиком, опубликовавшим свои переводы. В феврале 1770 г. в журнале «Трутень», издаваемом Н.И. Новиковым, появился перевод Леонтьева «Чензыя, китайского филосова совет, данный его государю», а в журнале «Пустомеля» в том же году в июльском номере –«Завещание Юнджена, китайского хана, к его сыну» (там же, с. 72). Интересен также тот факт, что издатель подверг переводы Леонтьева большой литературной правке, заострив некоторые мысли.

В рецензии неизвестного автора на перевод «Сышу», появившейся в «Санкт-Петербургском вестнике» есть интересное замечание: «Редкость переводов китайских книг на европейских языках приобрели переводам Леонтьева не только в России, но и в других землях не малую похвалу; но верны ли они с подлинниками своими, о сем кроме его некому почти судить» (там же, с. 74).

Следует отметить, что также, как и И.К. Рассохина, А.Л Леонтьева волновала проблема подготовки переводческих кадров, поэтому также как и его предшественник, он в шестидесятые годы ХYIII в. в школе китайского и маньчжурского языков занимался обучением учеников.

ХIХ век дает нам целую плеяду выдающихся китаистов, продолживших дело знакомство с культурой и литературой Китая посредством переводов на русский язык. К их числу в первую очередь следует отнести А. Владыкина, которому принадлежит первый перевод художественного произведения – романа «Дзинь-Юнь-Циоу», и Н.Я. Бичурина.

Так же, как и Россохина, Н.Я. Бичурина привлекали учебные материалы, по которым обучались в традиционных школах Китая, поэтому он сделал свою версию перевода «Саньцзыцзина». Этот перевод был опубликован в 1829 г. вместе с литографированным китайским текстом. Как пояснил Бичурин, книга должна была «служить у нас руководством переводов с китайского языка» (цит. по 1., 102). Эта публикация получила большой отклик в печати. В середине ХIХ в. параллельный русский и китайский тексты позволили использовать «Сыньцзыцзин» в качестве учебного пособия сначала в Казанском, а затем в Петербургском университетах.

Н.Я. Бичурин также переведел «Четверокнижие» («Сышу») с подробными комментариями.

Составляя программу обучения для студентов миссии, Бичурин считал необходимым для них изучение в течение трех лет «Сышу», т.к. считал, что после освоения «Сышу» студенты смогут читать любые китайские книги.

Начиная с 1837 г., когда на восточном факультете Казанского университета была открыта кафедра китайского языка и началось систематическое преподавание китайского языка, и особенно после начала изучения китайского языка в Санкт-Петербургском университете, значительно увеличивается количество книг по китайском тематике и среди них постепенно возрастает доля переводов не только книг философского содержания, но и тех, что можно отнести к художественной литературе. Однако появление все большего числа переводов с китайского языка отнюдь не повлекло за собой публикаций, затрагивающих проблемы теоретических обоснований выполненных переводов, в частности, художественных переводов. С достаточной долей уверенности можно говорить о том, что уже первых российских синологов не могли не волновать такие проблемы художественного перевода, как средства передачи языка перевода на русский язык, соотношение в переводе точности подлинника и его художественной значимости, расшифровка внутреннего авторского замысла и т.д. До начала прошлого столетия рецензии на публикацию переводов с китайского языка обычно оценивали сам факт появления того или иного перевода, его значимость для знакомства русского читателя с неизвестной страной и практически не освещали качество перевода.

Проблемы качества художественных переводов и, соответственно, принципов перевода с китайского на русский язык, были поставлены академиком В.М. Алексеевым в его докладах, выступлениях и лекциях, прочитанных с начала до середины прошлого века. К сожалению, их содержание лишь частично вошло в книгу «Китайская литература» (см. 4, с. 417-428, 499-500, 507-513) и некоторые статьи, а полностью было опубликовано только в 2003 г. (5). В.М. Алексеев предложил новый метод и стиль переводов китайской литературы и, в первую очередь, классических канонов, дал анализ поэтическим переводам других переводчиков, определил понятия научного и научно-художественного переводов. Фактически, Алексеев первым из русских переводчиков поставил задачу определить теоретическое обоснование перевода художественных текстов.

В течение второй половины прошлого века тема художественного перевода нашла отражение в статьях Н.Т. Федоренко и публикациях Ю.А. Сорокина. Развивая мысли академика Алексеева о том, что переводчик должен сочетать в себе талант строгого ученого и тонкого литератора, Федоренко подчеркивает, что «присутствие безупречного литературного вкуса – одно из решающих условий профессионального мастерства, искусства художественного перевода (6. с. 301).

Ю.А. Сорокин, в отличие от большинства переводчиков художественной литературы, является не литературоведом, а лингвистом и ставит под сомнение вообще возможность существования феномена художественного перевода. В книге «Переводоведение. Статус переводчика и психогерменевтические процедуры», опубликованной в начале уже нашего столетия, он пишет, что «ориентальное переводоведение как часть «великой школы перевода» погибнуть не могло, ибо его у нас и не было» (7, с. 72). Скорее всего, с этой мыслью можно было бы согласиться, но подразумевая под переводоведением науку о переводе, а не весь комплекс осуществленных переводов, как это следует из книги Ю. Сорокина. А создание теории научного подхода к переводам художественных текстов с китайского языка уже стало задачей, требующей решения.

Н.В. Захарова
доцент кафедры восточных языков МГЛУ

Список использованной литературы:

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector