Язык гоголя и его значение в развитии русского литературного языка

Виноградов В. В.: Язык Гоголя и его значение в истории русского языка

ЯЗЫК ГОГОЛЯ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА

Величайший русский художник слова Гоголь “своим именем означил, по выражению И. С. Тургенева, эпоху в истории нашей литературы”1*. Еще при жизни он заслужил от передовых представителей русской общественной мысли имя “гениального поэта и первого писателя современной России” (Белинский)2*. Ученик Пушкина и его пламенный почитатель, который, по словам С. Т. Аксакова, “вполне понимал его и любил до безумия”1, писатель “Пушкина партии”, по определению Н. М. Языкова, Гоголь неизмеримо расширил сферу образов и идей русской реалистической прозы и драмы и щедро обогатил ее новым творческим методом отражения действительности. Он укрепил критическое начало в русской литературе, положив в основу его пушкинский принцип народности, неразрывно связавший литературно-художественное искусство с бытом, языком, мыслями и чувствами всего народа. Гоголь, по словам Белинского, стал одним из “великих вождей” своей страны “на пути сознания, развития, прогресса”3*.

Язык русской художественной литературы с середины 30-х годов XIX в., с того времени, как Белинский раскрыл великое значение Гоголя для дальнейшего движения национального русского словесного творчества, развивался в передовых своих течениях под глубоким и все расширяющимся влиянием языка Гоголя, принципов его художественной стилистики, открытых Гоголем приемов словесной характеристики лиц, а также форм сатирического изобличения отрицательных явлений жизни. “Гоголевское начало” стало животворным источником усовершенствования и обогащения национально-русского художественного мастерства. Вместе с тем Гоголь внес щедрый вклад в сокровищницу русского общенационального языка. Силою своего гения он освободил некоторые стили разговорно-бытовой речи от условных стеснений и литературных штампов, привитых вкусами ограниченной социальной среды.

Впечатление, произведенное языком Гоголя, особенно периода создания “Арабесок”, “Миргорода” и “Ревизора”, а затем и “Мертвых душ”, на прогрессивное молодое поколение русской интеллигенции, было огромное. В. В. Стасов в своих воспоминаниях так рассказывает об этом: “Вот где можно сказать, что новое поколение подняло великого писателя на щитах, с первой же минуты его появления. Тогдашний восторг от Гоголя — ни с чем не сравним. Его повсюду читали точно запоем. Необыкновенность содержания, типов, небывалый, неслыханный по естественности язык, отроду еще неизвестный никому юмор — все это действовало просто опьяняющим образом. С Гоголя водворился на Руси совершенно новый язык; он нам безгранично нравился своей простотой, силой, меткостью, поразительной бойкостью и близостью к натуре. Все гоголевские обороты, выражения быстро вошли во всеобщее употребление. Даже любимые гоголевские восклицания: “чорт возьми”, “к чорту”, “чорт вас знает” и множество других — вдруг сделались в таком ходу, в каком никогда до тех пор не бывали.

Вся молодежь пошла говорить гоголевским языком. Позже мы стали узнавать и глубокую поэтичность Гоголя и приходили от нее в такой же восторг, как и от его юмора”2.

Гоголь привил вкус к живым, о́бразным и непринужденным экспрессивным выражениям народной речи в широких кругах русского читающего общества. Он обогатил словарный состав языка новыми фразеологическими единствами и новыми словами, происшедшими от имен гоголевских типов.

Общеизвестно, как враждебно реакционеры и староверы, сторонники старых карамзинских норм “литературности” слога встретили демократический стиль Гоголя. Н. Полевой, Ф. Булгарин, О. Сенковский, Н. Греч, К. Масальский и их клика демонстративно позорили язык Гоголя как неправильный и грязный, а слог — как неряшливый и неоригинальный, особенно в “Ревизоре” и “Мертвых душах”.

Жандармский генерал С. В. Перфильев, по словам С. Т. Аксакова, отзывался о стиле “Мертвых душ” вполне определенно: «[. ] употребление руссицизмов вставочное, не выливается из характера лица, которое их говорит [. ] сальности в прежних сочинениях, даже в “Ревизоре”, его не оскорбляли; но [. ] здесь они оскорбительны, потому что как будто нарочно вставляются автором»3.

Н. Я. Прокопович сообщает об “одном почтенном наставнике юношества”, который говорит, что «“Мертвые души” не должно в руки брать из опасения замараться; что все, заключающееся в них, можно видеть на толкучем рынке»4.

Академик Я. К. Грот5 пишет П. А. Плетневу: “[. ] таланту бездна, но грязненько”.

Сатира и лиризм как две полярные стилистические категории, равно подчиненные силе художественного гения Гоголя и равно сродные контрастам его мировоззрения, помогли ему с необыкновенной остротой выразить, как говорил Белинский, “противоречие общественных форм русской жизни с ее глубоким субстанциальным началом”4*, т. е. с великим назначением и великим будущим русского народа. Для Гоголя обе эти категории — лирического и иронического, сатирического — являются не только характерными признаками русских народных свойств и “начал”, но они, по его мнению, и внутренне объединились в национальном характере русского народа.

“Трудно найти русского человека, — писал Гоголь, — в котором бы не соединялось, вместе с уменьем перед чем-нибудь истинно возблагоговеть, свойство — над чем-нибудь истинно посмеяться”6.

В языке русской комедии (так же, как и в самом русском общенародном языке) беспощадная сила насмешки зажигается огнем лирического негодования.

Гоголь считал наиболее ярким художественным воплощением национально-русского стиля русские пословицы. “Сверх полноты мыслей, уже в самом образе выражения в них отразилось много народных свойств наших; в них все есть: издевка, насмешка, попрек, словом — все шевелящее и задирающее за живое. ”7. Неутомимо изучая национальный русский язык во всем многообразии его проявлений, Гоголь стремится постичь “внутреннее его существо и выражение”. В образной семантике народных слов и прозвищ, в богатой оттенками и поражающей острыми сопоставлениями понятий синонимике народных выражений Гоголь старается открыть национально-русское понимание тех или иных предметов, качеств, свойств. По его наблюдениям, “свойство чуткости, которое в такой высокой степени обнаружилось в Пушкине, есть наше народное свойство. Вспомним только одни названия, которыми народ сам характеризует в себе это свойство, например: название ухо, которое дается такому человеку, в котором все жилки горят и говорят, который миг не постоит без дела: удача — всюду спеющий и везде успевающий; и множество есть у нас других названий, определяющих различные оттенки и уклонения этого свойства”8. “Простой народ”, по представлению Гоголя, является творцом языка и хранителем его сокровищ. Живой народной речью можно и должно “говорить о предметах нужных и даже очень высоких”. Народное русское свойство — “уметь пронять хорошенько словом”. “Произнесенное метко, все равно, что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси [. ] нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово”9. Гоголь считал русский язык “полнейшим и богатейшим из всех европейских языков”10.

В процессе углубления своих художественных задач Гоголь увидел свое главное дело в сближении языка художественной литературы с живой и меткой разговорной речью народа.

По образному выражению Тургенева, общенародное море языка вокруг писателя разливается кругом “безбрежными и бездонными волнами; наше писательское дело — направить часть этих волн в наше русло, на нашу мельницу!”11 Из произведений великого писателя эти волны уже в обогащенном и преобразованном виде возвращаются в то же общенародное море. Чтобы оценить значение Гоголя в истории развития русского литературного языка и языка русской художественной литературы, необходимо понять отношение Гоголя к ее национально-художественной вершине — творчеству А. С. Пушкина.

Источник

Роль Н.В. Гоголя в развитии русского литературного языка и языка художественной литературы
статья по литературе на тему

Роль Н.В. Гоголя в развитии русского литературного языка и языка художественной литературы

Скачать:

Предварительный просмотр:

Роль Н.В. Гоголя в развитии русского литературного языка и языка художественной литературы

МБОУ «Основная общеобразовательная школа № 22»

XIX в. стал временем окончательного становления русского литературного языка. Развернувшись во всю мощь, он дал миру великую литературу. Огромная заслуга в становлении русского литературного языка принадлежит Н.В. Гоголю. Его творчество — итог поисков и размышлений нескольких поколений русских писателей о том, каким должен быть язык.

Н.В. Гоголь продолжил традиции А.С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова в плане демократизации русского литературного языка, его дальнейшего сближения с живой народной речью. Отсюда высказывания Гоголя о богатстве, выразительности русской народной речи. В поэме «Мертвые души»:

« Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света», « Но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как русское меткое слово» В статье « Предметы для лирического поэта в нынешнее время»: «дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; всё зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное название ещё драгоценнее самой вещи».

В статье «В чём же, наконец, существо русской поэзии?»: «…Необыкновенный язык наш есть ещё тайна. В нём все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твёрдых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой как жизнь, обогащаться ежеминутно»

Очень важно разграничить роль Н. В.Гоголя в истории русского литературного языка и в истории языка художественной литературы, так как произведения писателя, показывают насколько состав языка художественной литературы шире состава литературного языка.

Николай Васильевич Гоголь раздвинул и границы языка художественной литературы для принятия различных средств живой народной речи, и особенно её лексических средств: диалектизмов, слов бытовой крестьянской речи, городского просторечия, профессионализмов, жаргонизмов.

Уже в ранних произведениях Н.В. Гоголя употребляется большое количество слов и выражений русской и украинской народной речи, требующих комментариев для читателей. Поэтому после слов рассказчика в первой и второй частях «Вечеров на хуторе близ Диканьки» даны примечания « на всякий случай, чтобы не помянули меня недобрым словом, выписываю сюда, по азбучному порядку те слова, которые в книжке этой не всякому понятны» (первая часть) или: « В этой книжке есть много слов, не всякому понятных. Здесь они почти все означены» (вторая часть).

Среди этих слов многие уже были отмечены словарями (бандура, батог, бондарь, галушки, дивчина, каравай, курень, левада, миска, пекло, переполох, хутор, хлопец, чуб).

Например, «Словарь русского языка» С. И. Ожегова:

Ряд слов впервые зафиксирован Толковым словарём живого великорусского языка В.И. Даля (бублик, домовина, кавун, коржик). Некоторые слова встречаются лишь в областных словарях ( Буханец – «буханка», голодрабец – «голодранец», каганец – « светильник», камора – «амбар»).

Судьба слов, толкуемых Н.В. Гоголем, неодинакова. Многие из них вошли в состав литературного языка и помещены в словари современного русского языка без ограничительных помет или с пометой «разговорное»: бондарь, бублик, выкрутасы, каравай, переполох, хутор, чуб.

Слова этой группы, как и многие другие, до сих пор употребляются в литературе, в авторском тексте с этнографическими целями, для описания украинского быта: бандура, баштан, кавун, чумак: (у К. Паустовского: «В давние времена дед был чумаком. Он ходил на волах в Перекоп и Армянск за солью и сушёной рыбой», у А.А. Фадеева « У всех … можно было видеть в руках огурцы, помидоры, сочащийся ломоть кавуна или дыни»).

Многие слова, употребляемые Н.В. Гоголем, не только не вошли в состав литературного языка, но и не употребляются другими авторами в художественной литературе: чапоруха – «стопка», порхлица – «часть мельницы», пришипился – « притаился», «присмирел».

В языке произведений Н. В. Гоголя представлены все пласты народной лексики, и особенно бытовой крестьянской лексики, обозначающей предметы сельскохозяйственного труда, сельскохозяйственные процессы, продукты сельскохозяйственного труда. Например: гумно, рига, скотный двор, амбар, запашка, жатва, метать стога, покос, просо, овёс.

В поэме «Мёртвые души»: «У мужиков уже давно колосилась рожь, высыпался овёс, кустилось просо, а у него едва начинал только идти хлеб в трубку, пятка колоса ещё не завязывалась».

Сравним у Л.Н. Толстого « …и бороны всё – таки чинили, когда надо было ехать скородить» («Анна Каренина»).

Значительно шире, чем А.С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь использует различные пласты просторечной лексики и фразеологии в речи персонажей и авторской характеристике героев. Например, в речи Ноздрёва: продулся в пух; какая дрянь, убухал четырёх рысаков; всё спустил; просадил; тресну со смеха; втроём и покатим. Ну, чёрт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк. В речи городничего в комедии «Ревизор»: брякнул; разопрев; чертово семя; трещотки проклятые; Эк куда хватил!; взашей, приплёл, отбояриться и т. п.

Подобная лексика до сих пор не входит в состав литературного языка, являясь достоянием языка художественной литературы.

Внелитературные языковые средства употребляются Н.В. Гоголем на фоне различных средств литературного языка: нейтральных, книжных и разговорных. Книжная лексика преобладает в авторском повествовательном тексте, особенно в лирических отступлениях поэты «Мёртвые души» и в произведениях малого жанра.

В повести «Страшная месть»: «Чуден Днепр и при тёплой летней ночи, когда всё засыпает, и человек, и зверь, и птица; а бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу. От ризы сыплются звёзды. Звёзды горят и светят над миром и все разом отдаются в Днепре. Всех их держит Днепр в тёмном лоне своём. Ни одна не убежит от него: разве погаснет на небе. Чёрных лес, унизанный спящими воронами, и древле разломанные горы, свесясь, силятся закрыть его хотя длинною тенью своею – напрасно! Нет ничего в мире, что бы могло прикрыть Днепр. Синий, синий, ходит он плавным разливом и середь ночи, как середь дня, виден за столько вдаль, за сколько видеть может человечье око».

Н.В. Гоголь широко использует языковые средства деловых стилей в прямом и пародийном плане, что обусловлено специфическими задачами языка художественной литературы, т. е и в этом случае следует различать роль писателя и в истории русского литературного языка и в истории языка художественной литературы.

Слова, словосочетания, свойственные деловым документам, употребляемые в речи чиновников, необходимые для описания быта чиновников широко употребляются в пьесе «Ревизор», в повести «Шинель», в «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», в поэме «Мёртвые души»: департамент, канцелярия, чиновник, титулярный советник, коллежский регистратор и т.п.

В повести «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» в жалобе Ивана Ивановича особенности делового стиля даны в пародийном стиле: «От дворянина Миргородского повета и помещика Ивана, Иванова сына, Перерепенка прошение; а о чём, тому следуют пункты:

1) Известный всему свету своими богопротивными, в омерзение приводящими и всякую меру превышающими законопреступными поступками дворянин Иван, Никифоров сын, Довгочхун, сего 1810 года июля 7 дня учинил мне обиду, как персонально до чести моей относящуюся, так равномерно в уничижение и конфузию чина моего и фамилии. Оный дворянин, и сам притом гнусного вида, характер имеет бранчивый и преисполнен разного рода богохулениями и бранными словами.»

Таким образом, проследив особенности языка произведений Н.В. Гоголя, можно сделать вывод, что писатель способствовал дальнейшей демократизации русского литературного языка, расширению словарного состава литературного языка и языка художественной литературы. В его произведениях нашло отражение всё богатство живой разговорной речи и русского литературного языка.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector