Язык важен для патриота карамзин н м история высказывания

Язык важен для патриота карамзин н м история высказывания

ВОЕННОЕ ПРАВО

Юридические консультации. Судебная практика. Вопросы, ответы и комментарии.

АРМИЯ РОССИИ

СМИ «Обозник». История армии, тыла ВС РФ. Права и обязанности военнослужащих

Идеи патриотического воспитания в публицистике Н.М. Карамзина начала XIX в.

В статье представлены идеи патриотического воспитания Н. М. Карамзина, содержащиеся в его публицистических произведениях начала XIX в. : идея необходимости защиты самобытности России; идея воспитания гражданина в семье. Раскрыто общее понимание патриотизма в публицистике Н.М. Карамзина, из которого могут быть выведены соответствующие идеи патриотического воспитания и которое может служить методологической основой для выявления патриотических идей в литературных произведениях.

Автор обосновывает актуальность идей патриотического воспитания Н.М. Карамзина в современном российском обществе.

Ключевые слова и фразы : патриотическое воспитание; общее понимание патриотизма; методологическая основа; защита самобытности России; воспитание в семье; гражданские качества Николай Михайлович Карамзин (1766 1826) – великий русский историк, писатель и публицист.

Его деятельность протекала в сложную историческую эпоху конца XVIII – начала XIX в., когда в Европе были широко распространены революционные настроения, а в России безраздельно господствовали самодержавие и крепостное право. В своём идейном развитии Н. М. Карамзин прошёл путь от сентиментального республиканизма до этического монархизма [3; 5; 6]. Начало 1800 х гг. в идейном развитии Н.М. Карамзина характеризуется переходом к этическому монархизму. Мыслитель разочаровался в идеях Французской революции и стал обосновывать необходимость с охранения существующего порядка.

Революция, «грозившая ниспровергнуть все правительства, утвердила их» [2, с. 269]. «Мы увидели, что гражданский порядок священ даже в самых местных или случайных нед остатках своих… что самое турецкое правление лучше анархии, которая всегда бывает следствием госуда рственных потрясений» [Там же, с. 268]. Важной задачей Н. М. Карамзин считает недопущение в России с обытий, подобных французским. В дальнейшем он обосновывает решающую роль самодержавия и личности монарха в истории России. «Самодержавие основало и воскресило Россию», «с переменою государственного устава её она гибла и должна была погибнуть, составленная из частей столь многих и разных, из коих всякая имеет свои особенные гражданские пользы» [1, с. 515], – писал он императору Александру I в 1811 г.

Таким образом, самодержавие, по мысли Н. М. Карамзина, является институтом, сохраняющим русскую самобытность, ограждающим её от чуждого иноземного влияния. И потому гражданин, патриот России должен защищать этот общественный институт (при этом понимание многоаспектной сущности самодержавия в трудах Н. М. Карамзина и актуальность этого понимания в наше время являются предметом отдельного исследования).

В данной статье автор обращает внимание на то, что обоснование роли самодержавия в истории нашей родины проявляется как форма для выражения идеи необходимости защиты самобытности России). В исследованиях последних лет отмечается, что патриотизм, как понимал его Н. М. Карамзин, предста вляет собой не только важнейший принцип гражданственности как политической позиции, но и нравственное состояние личности [5, с. 8]. Это говорит об актуальности применения его идей в педагогической практике.

Самодержавие ушло в небытие, но осталась Россия, остались её граждане, которые должны обладать опр еделёнными личностными качествами, чтобы отстоять самобытность нашей страны и не дать ей раствориться в пучине мировых потрясений. В публицистических статьях «О любви к Отечеству и народной гордости» (1802) и «Приятные виды, наде жды и желания настоящего времени» (1802), которые стали объектом настоящего исследования, Н. М. Карамзин развивает идеи патриотического воспитания (выявление которых представляет собой цель данной статьи), относящиеся, прежде всего, к дворянству, считавшемуся им главной опорой самодержавия, а вместе с ним – и опорой России.

Против такого состояния и направлена идея воспитания гражданина в семье, развиваемая Н. М. Карамзиным в статье «Приятные виды, надежды и желания настоящего времени». Он спрашивает: «Что мешает родителям заниматься детьми?». И отвечает: «По большей части светская рассеянность, действие полупр освещения в людях и в государствах. Европеец, презирая его невежество, от скуки бежит из дому – играть в карты!

Дни летят, и он доволен; но с ними летит и жизнь – старость с болезнию приходит к нам в гости, и мы невольным образом должны наконец поселиться дома. Новые привычки тягостны накануне смерти!» [Там же, с. 274 275]. Воспитание детей даёт гораздо больше счастья, чем указанные плоды « полупр освещения». И о нём нужно задумываться заранее. «Сколь не равное право на любовь и благодарность детей имеют два отца, из которых один сам воспитал их, а другой только нанимал учителей!

Будет время, когда сия любовь и благодарность составят для нас главное удовольствие в жизни: подумаем об нём заранее. » [Там же, с. 275]. Как актуально звучат эти мысли сегодня, когда большое число молодых семейных пар стремятся «пожить для себя», не желают иметь детей, а бездумно следуют навязанным извне стереотипам «общества п отребления», пр едаваясь пьянству, азартным играм и участию в бессмысленных и бесконечных развлекательных мероприятиях и, в конце концов, приходят к нравственному опустошению.

А их дети, если таковые всё таки появляются, следуют дурному примеру таких родителей, что приводит к падению уровня нравственности в российском обществе. Кроме того, воспитание – это «долг гражданина, обязанного в семействе своём образовать достойных сынов отечества» [Там же]. Воспитание дома, в кругу семьи, требует также участия детей в хозяйственной жизни, а от родителей – бережливости и уважения к труду. Укоряя дворян современников, Карамзин писал: «Я послал бы всех роскошных людей на несколько времени в деревню, быть свидетелями трудных сельских работ и видеть, чего стоит каждый рубль крестьянину» [Там же, с. 276]. Общее понимание патриотизма Н. М. Карамзин изложил в статье «О любви к Отечеству и народной гордости», впервые опубликованной в No 4 «Вестника Европы» за 1802 г. Он писал: «Любовь к отечеству может быть физическая, моральная и политическая» [Там же, с. 280].

Первая возникает у человека от рождения. Она присуща людям всех времён и народов. Это любовь к месту рождения и воспитания человека. «В свете нет ничего милее жизни; она есть первое счастие, – а начало всякого благополуч ия имеет для нашего воображ ения какую то особенную прелесть» [Там же]. Поэтому любовь к родным местам не зависит от самого хара ктера этих мест: будь то суровая природа севера или иссушающий зной юга. Под моральной любовью Н. М. Карамзин понимает любовь к людям, с которыми вместе рос и воспитывался человек, любовь к с огражданам.

«Душа их сообразуется с нашею; делается некоторым её зеркалом; служит предметом или сре дством наших нравственных удовольствий и обращается в предмет склонности для сердца» [Там же, с. 281]. С возрастом эта любовь усиливается, «ибо время утверждает привычку». Наконец, политическая любовь к Родине – это способность совершать поступки на благо родной земли с осознанием их смысла и чувства долга. «Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях.

Он требует рассуждения – и потому не все люди имеют его» [Там же, с. 282]. Любовь к Родине Н. М. Карамзин выводит из стремления человека к счастью. «Любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие – гордость народную, которая служит опорою патриотизма» [Там же]. Стремление к счастью как двигатель человеческих поступков – одна из основных теоретических посылок, х арактерных для философии Просвещения, сильное влияние которой испытал и Н. М. Карамзин. Н. М. Карамзин справедливо предостерегает против некритического заимствования чужих нравов и об ычаев. «Патриот спешит присвоить отечеству благодетельное и нужное, но отвергает рабские подража ния в безделках, оскорбительные для народной гордости» [Там же, с. 287]. Иностранцы должны удивляться п орядку в наших мыслях и действиях, а не хвастовству и мотовству.

Изложенное выше общее понимание патриотизма Н. М. Карамзиным мо жет быть успешно использовано в качестве методологическо й основы для формулирования идей патриотического воспитания, а также для выя вления патриотических идей в том или ином литературном произведении, особенно в произведениях современн иков Н. М. Карамзина, взгляды которых на патриотизм были во многом схожими с взглядами этого историка [4]. Таким образом, в публицистических произведениях Н. М. Карамзина начала XIX в. содержатся идеи патриотического воспитания, которые не утратили актуальности и по сей день.

Это, прежде всего, идея необходимости защиты самобытности России, которая проявилась в форме обоснования роли самодержавия в истории нашей родины, а также идея воспитания гражданина в семье. Кроме того, в статье «О любви к Отечеству и народной гордости» изложено общее понимание патриотизма Н. М. Карамзиным, которое может быть использовано в качестве методологической основы для формулирования идей патриотического восп итания. Актуальность идей патриотического воспитания Н. М. Карамзина в современном российском обществе определяется тем, что сегодня, как никогда ранее, оно подвержено вредным иноземным влияниям, в связи с чем существует угроза потери национальной самобытности, а с ней и государственности России. Помочь преодолеть этот тяжёлый исторический период и призваны идеи Н. М. Карамзина.

2. Карамзин Н. М. Избранные сочинения: в 2 х т. М. – Л.: Художественная литература, 1964. Т. 2. 592 с.

3. Кислягина Л. А. Формирование общественно политических взглядов Н. М. Карамзина (1785 1803). М.: МГУ, 1976. 200 с.

4. Кондратьев Ю. В. Патриотическое содержание «Дневника партизанских действий» Д. В. Давыдова в све те взглядов А. Н. Радищева и Н. М. Карамзина // Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях: материалы XX Всероссийской научной конференции. Малоярославец, 2013. С. 79 98.

Кондратьев Юрий Викторович
Калужский государственный университет имени К. Э. Циолковского

Другие новости и статьи

Запись создана: Пятница, 12 Октябрь 2018 в 7:28 и находится в рубриках Начало XIX века, О патриотизме в России.

Источник

О ЛЮБВИ К ОТЕЧЕСТВУ И НАРОДНОЙ ГОРДОСТИ

Любовь к отечеству может быть физическая, моральная и политическая.

Человек любит место своего рождения и воспитания. Сия привязанность есть общая для всех людей и народов, есть дело природы и должна быть названа физическою. Родина мила сердцу не местными красотами, не ясным небом, не приятным климатом, а пленительными воспоминаниями, окружающими, так сказать, утро и колыбель человечества. В свете нет ничего милее жизни; она есть первое счастие, — а начало всякого благополучия имеет для нашего воображения какую-то особенную прелесть. Так нежные любовники и друзья освящают в памяти первый день любви и дружбы своей. Лапланец, рожденный почти в гробе природы, несмотря на то, любит хладный мрак земли своей. Переселите его в счастливую Италию: он взором и сердцем будет обращаться к северу, подобно магниту; яркое сияние солнца не произведет таких сладких чувств в его душе, как день сумрачный, как свист бури, как падение снега: они напоминают ему отечество! — Самое расположение нерв, образованных в человеке по климату, привязывает нас к родине. Недаром медики советуют иногда больным лечиться ее воздухом; недаром житель Гельвеции, удаленный от

снежных гор своих, сохнет и впадает в меланхолию; а возвращаясь в дикий Унтервальден, в суровый Гларис, оживает. Всякое растение имеет более силы в своем климате: закон природы и для человека не изменяется. — Не говорю, чтобы естественные красоты и выгоды отчизны не имели никакого влияния на общую любовь к ней: некоторые земли, обогащенные природою, могут быть тем милее своим жителям; говорю только, что сии красоты и выгоды не бывают главным основанием физической привязанности людей к отечеству: ибо она не была бы тогда общею.

С кем мы росли и живем, к тем привыкаем. Душа их сообразуется с нашею; делается некоторым ее зеркалом; служит предметом или средством наших нравственных удовольствий и обращается в предмет склонности для сердца. Сия любовь к согражданам, или к людям, с которыми мы росли, воспитывались и живем, есть вторая, или моральная, любовь к отечеству, столь же общая, как и первая, местная или физическая, но действующая в некоторых летах сильнее: ибо время утверждает привычку. Надобно видеть двух единоземцев, которые в чужой земле находят друг друга: о каким удовольствием они обнимаются и спешат изливать душу в искренних разговорах! Они видятся в первый раз, но уже знакомы и дружны, утверждая личную связь свою какими-нибудь общими связями отечества! Им кажется, что они, говоря даже иностранным языком, лучше разумеют друг друга, нежели прочих: ибо в характере единоземцев есть всегда некоторое сходство, и жители одного государства образуют всегда, так сказать, электрическую цепь, передающую им одно впечатление посредством самых отдаленных колец или звеньев. — На берегах прекраснейшего в мире озера, служащего зеркалом богатой натуре, случилось мне встретить голландского патриота, который, по ненависти к штатгальтеру и оранистам, выехал из отечества и поселился в Швейцарии, между Ниона и Роля, У него был прекрасный домик, физический кабинет, библиотека; сидя под окном, он видел перед собою великолепнейшую картину природы. Ходя мимо домика, я завидовал хозяину, не знав его; познакомился с ним

в Женеве и сказал ему о том. Ответ голландского флегматика удивил меня своею живостию: «Никто не может быть счастлив вне своего отечества, где сердце его выучилось разуметь людей и образовало свои любимые привычки. Никаким народом нельзя заменить сограждан. Я живу не с теми, с кем жил 40 лет, я живу не так, как жил 40 лет: трудно приучать себя к новостям, и мне скучно!»

Но физическая и моральная привязанность к отечеству, действие натуры и свойств человека не составляют еще той великой добродетели, которою славились греки и римляне. Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях. Он требует рассуждения — и потому не все люди имеют его.

Самая лучшая философия есть та, которая основывает должности человека на его счастии. Она скажет нам, что мы должны любить пользу отечества, ибо с нею неразрывна наша собственная; что его просвещение окружает нас самих многими удовольствиями в жизни; что его тишина и добродетели служат щитом семейственных наслаждений; что слава его есть наша слава; и если оскорбительно человеку называться сыном презренного отца, то не менее оскорбительно и гражданину называться сыном презренного отечества. Таким образом, любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие — гордость народную, которая служит опорою патриотизма. Так, греки и римляне считали себя первыми народами, а всех других — варварами; так, англичане, которые в новейшие времена более других славятся патриотизмом, более других о себе мечтают.

Я не смею думать, чтобы у нас в России было но много патриотов; но мне кажется, что мы излишне смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, — а смирение в политике вредно. Кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут,

Не говорю, чтобы любовь к отечеству долженствовала ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всем лучше; но русский должен по крайней мере знать цену свою. Согласимся, что некоторые народы вообще нас

просвещеннее: ибо обстоятельства были для них счастливее; но почувствуем же и все благодеяния судьбы в рассуждении народа российского; станем смело наряду с другими, скажем ясно имя свое и повторим его с благородною гордостию.

Разделение России на многие владения и несогласие князей приготовили торжество Чингисхановых потомков и наши долговременные бедствия. Великие люди и великие народы подвержены ударам рока, но и в самом несчастии являют свое величие. Так Россия, терзаемая лютым врагом, гибла со славою: целые города предпочитали верное истребление стыду рабства. Жители Владимира, Чернигова, Киева принесли себя в жертву народной гордости и тем спасли имя русских от поношения. Историк, утомленный сими несчастными временами, как ужасною бесплодною пустынею, отдыхает на могилах и находит отраду в том,

Но какой народ в Европе может похвалиться лучшею судьбою? Который из них не был в узах несколько раз? По крайней мере завоеватели наши устрашали восток и запад. Тамерлан, сидя на троне самаркандском, воображал себя царем мира.

И какой народ так славно разорвал свои цепи? Так славно отметил врагам свирепым? Надлежало только быть на престоле решительному, смелому государю: народная сила и храбрость, после некоторого усыпления, громом и молниею возвестили свое пробуждение.

Время самозванцев представляет опять горестную картину мятежа; но скоро любовь к отечеству воспламеняет сердца — граждане, земледельцы требуют военачальника, и Пожарский, ознаменованный славными ранами, встает с одра болезни. Добродетельный Минин служит примером; и кто не может отдать жизни отечеству, отдает ему все, что имеет. Древняя и новая история народов не представляет нам ничего трогательнее сего общего геройского патриотизма. В царствование Александра позволено желать русскому сердцу, чтобы какой-нибудь достойный монумент, сооруженный в Нижнем Новегороде (где раздался первый глас любви к отечеству), обновил в нашей памяти славную эпоху русской истории. Такие монументы возвышают дух народа. Скромный монарх не запретил бы нам сказать в надписи, что сей памятник сооружен в его счастливое время.

сражаются, и так часто твердят о своих ужасных штыках, бежали в Италии от первого взмаха штыков русских. Зная, что мы храбрее многих, не знаем еще, кто нас храбрее. Мужество есть великое свойство души; народ, им отличенный, должен гордиться собою.

В военном искусстве мы успели более, нежели в других, оттого, что им более занимались, как нужнейшим для утверждения государственного бытия нашего; однако ж не одними лаврами можем хвалиться. Наши гражданские учреждения мудростию своею равняются с учреждениями других государств, которые несколько веков просвещаются. Наша людскость, тон общества, вкус в жизни удивляют иностранцев, приезжающих в Россию с ложным понятием о народе, который в начале осьмого-надесять века считался варварским.

Завистники русских говорят, что мы имеем только в высшей степени переимчивость; но разве она не есть знак превосходного образования души? Сказывают, что учители Лейбница находили в нем также одну переимчивость.

В науках мы стоим еще позади других для того — и для того единственно, что менее других занимаемся ими и что ученое состояние не имеет у нас такой обширной сферы, как, например, в Германии, Англии и проч. Если бы наши молодые дворяне, учась, могли доучиваться и посвящать себя наукам, то мы имели бы уже своих Линнеев, Галлеров, Боннетов. Успехи литературы нашей (которая требует менее учености, но, смею сказать, еще более разума, нежели, собственно, так называемые науки) доказывают великую способность русских. Давно ли знаем, что такое слог в стихах и прозе? И можем в некоторых частях уже равняться с иностранцами. У французов еще в шестом-надесять веке философствовал и писал Монтань: чудно ли, что они вообще пишут лучше нас? Не чудно ли, напротив того, что некоторые наши произведения могут стоять наряду с их лучшими как в живописи мыслей, так и в оттенках слога? Будем только справедливы, любезные сограждане, и почувствуем цену собственного. Мы никогда не будем умны чужим умом

[1] Таким образом, самый худой французский перевод Ломоносова од и разных мест из Сумарокова заслужил внимание и похвалу иностранных журналистов.

[2] Прелестный, обольстительный, излияние, воспарения (франц.), — Ред.

его замечанию, не разумеют друг друга и тотчас должны прибегать к французскому». Не мы ли сами подаем повод к таким нелепым заключениям? — Язык важен для патриота; и я люблю англичан за то, что они лучше хотят свистать и шипеть по-английски с самыми нежными любовницами своими, нежели говорить чужим языком, известным почти всякому из них.

Есть всему предел и мера: как человек, так и народ начинает всегда подражанием; но должен со временем быть сам собою, чтобы сказать: «Я существую морально!» Теперь мы уже имеем столько знаний и вкуса в жизни, что могли бы жить, не спрашивая: как живут в Париже и в Лондоне? Что там носят, в чем ездят и как убирают домы? Патриот спешит присвоить отечеству благодетельное и нужное, но отвергает рабские подражания в безделках, оскорбительные для народной гордости. Хорошо и должно учиться; но горе и человеку и народу, который будет всегдашним учеником!

До сего времени Россия беспрестанно возвышалась как в политическом, так и в моральном смысле. Можно сказать, что Европа год от году нас более уважает, — и мы еще в средине нашего славного течения! Наблюдатель везде видит новые отрасли и развития; видит много плодов, но еще более цвета. Символ наш есть пылкий юноша: сердце его, полное жизни, любит деятельность; девиз его есть: труды и надежда! — Победы очистили нам путь ко благоденствию; слава есть право на счастие.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector