Язык вражды в сми

Употребление «языка вражды» в СМИ: как ненависть единиц превращается во вражду миллионов?

Очевидно, именно поэтому круглые столы, конференции и дебаты продолжаются по сей день. Тематика поднадоела, но она была и остается актуальной. Увы… Это в том числе касается и злоупотреблений в журналистской речи (прежде всего, в печатном слове), успевших стать таким порядком вещей, что далеко не всегда можно распознать неудачный выпад, злую иронию и настоящий «язык вражды» (hate speech). Причем враждебными аллегориями отличаются журналисты как локальных изданий, так и мастодонты известных отечественных и зарубежных СМИ с многомиллионной аудиторией. При этом грань между мнением журналиста, оценочными суждениями редакции и прямыми ненавистническими ляпами все чаще стирается до такой степени, что доказать явное оскорбление индивидуума или группы лиц все сложнее, а зачастую и небезопасно.

Ненависть, понятная всем

И это – не единственный пример. В том же январе семейная трагедия, в результате которой убитой и сожженной была найдена мать четверых детей, была выбрана в качестве очередного повода для обыгрывания «антимусульманской» карты. Достаточно даже беглого прочтения статьи «Mother-of-four’s family slam her Muslim husband for murdering convert wife ‘in such a brutal way’ as he is jailed for 22 years for killing her with claw hammer then burning body», чтобы понять: сюжет печальной истории далеко не главная причина, по которой редакция решила описать эту трагедию. Акцент на религиозную принадлежность мужа-садиста прослеживается по всему повествованию, а обилие в тексте традиционно арабских имен и фамилий используется чуть ли ни как один из инструментов устрашения и нагнетания ситуации. Повторимся, такие информационные атаки на страницах «Daily Mail» далеко не единичны.

Наверняка, в классику теории «языка вражды» как яркий пример из журналистской практики войдет колонка-манифест известной итальянской журналистки и писательницы Орианы Фаллачи, статья которой (под заголовком «Какой позор! Запад не защищается от ислама») была опубликована в марте этого года на популярном итальянском Интернет-ресурсе «Il Giornale.it». Текст публикации – это эмоциональный призыв к политикам, военным, священнослужителям и всем, кто в силах бороться, встать против… ислама. Автор утверждает, что европейцам и их демократии объявлена война, которую не видят в упор и с которой европейские политики и «церковные мужи» не хотят бороться:

«На улицах Дамаска хором распевают: «Аллах велик». Хором клянутся, что будут защищать пророка кровью. Хором твердят, что хотят священной войны. Всеобщей. И это не два и не три камикадзе, это сотни и сотни манифестантов, которых вы называете «умеренными исламистами». Это не какое-то незначительное меньшинство, не управляемая секта убийц, «которых-не-следует-путать-с-террористами-Аль-Каиды-потому-что-мусульмане — добрый-и-мирный-народ». Именно они, в конце концов, высаживаются на наше побережье и постепенно, следуя тщательно продуманной, тщательно заготовленной и тщательно проводимой стратегии, вторгаются к нам. Они вытесняют нас. А вы не говорите ни слова против них».

Вряд ли у того, кто, сидя где-нибудь в Неаполе или в Бари, прочитает этот текст возникнет симпатия к мусульманам или желание объективно изучить ситуацию с так называемой «исламской угрозой». И этими текстами пестрят первые полосы самых массовых изданий по всей Европе.

Читая такие тексты и вникая в их скрытую суть, в межстрочный посыл ненависть, которой пропитано каждое слово, становится очевидной и где-то даже понятной. «Язык вражды» и вызываемое им резкое отторжение не возникают из ниоткуда – они являются следствием информационного запроса, только не со стороны читательской аудитории, а из тех кабинетов, где заседают люди, считающие, что именно так нужно бороться с нежелательными религиями и их последователями.

Не лучше с «фильтрацией» языковых лексем обстоят дела и за океаном. В США, к примеру, одним из самых известных любителей прибегать к «языку вражды» уже не первый год называют действующего президента Дональда Трампа. Антимигрантский (читать «антилатиноамериканский и антиарабский») настрой Трампа известен всему миру, но парочка его высказываний подняла серьезную волну в СМИ и в дипломатических кругах. Приведем наиболее известные:

— «На другом берегу (реки Гудзон), в Нью-Джерси, где проживает много арабов, были люди, которые ликовали. Они ликовали, когда ВТЦ рухнул», – заявил Трамп в эфире телеканала ABC, рассказывая про события 11 сентября 2001 года»;

— «Когда Мексика направляет нам своих людей, они не посылают лучших. многие из них преступники, многие – насильники. США превратились в свалку для Мексики. ».

Журналисты российской газеты «Взгляд» так же окрестили «перлы» Трампа «классическими проявлениями языка вражды», однако же в редакции издания справедливо отмечают, что «когда Трамп выступает против арабов или мексиканцев, либеральные американские СМИ немедленно его осуждают. А когда какой-нибудь другой кандидат призывает, например, сбивать российские самолеты в Сирии, или называет Россию «врагом номер один», или, как Хилари Клинтон, заявляет об отсутствии у Владимира Путина души, а то и сравнивает российского президента с Гитлером (в чем оратора немедленно поддерживает Джон Маккейн), реакция оказывается куда как менее бурной. Оруэлловский принцип «все животные равны, но некоторые равнее» регулярно подтверждает свою жизненность».

Что ж, ни добавить, ни убавить. Только вот от констатации фактов ситуация не только не выравнивается, но и становится импульсом к еще более частым проявлениям «языковой» вражды и ненависти. В то же время очень часто политики, например, прибегают к «языку вражды», чтобы привлечь внимание масс медиа и поднять рейтинг, на что последние охотно ведутся. В нашей стране «язык ненависти» часто используются известными политиками и чиновниками. Например, прекрасно известен своими враждебными выпадами лидер думской фракции «ЛДПР» Владимир Жириновский, который в 2013 году предложил «ограничить рождаемость на Северном Кавказе и обнести регион колючей проволокой». Ксенофобский выпад Жириновского вызвал широкий резонанс и осуждение, правда к ответу политика так никто и не призвал. Закон в этой сфере, увы, очень часто действует выборочно.

В свою очередь для СМИ, «острые цитаты» и неудачные, но «горячие» выпады также становятся способом привлечения внимания (и не факт, что та же редакция британской «Daily Mail» солидарна с позицией, что «все мусульмане – сволочи»), повышения рейтинга и завоевания большей аудитории. Плюс ко всему – скоропалительные заявления становятся еще и средством публичного информационного «блэйминга» и заведомо ложной интерпретации высказывания, а порой и вовсе перевирание озвученного факта, искажение цитаты. Таким образом, «кто-то» с «кем-то» сводит счеты, ведет информационную и политическую борьбу, а страдают этнические и религиозные группы. Но проблемы последних мало кого интересуют…

Понятий может быть множество, однако, когда журналист или редакция позволяют себе публиковать якобы «мнения людей» о том, что «мусульмане считают, что, убив неверного, они попадут в рай», или, что «исламисты-мусульмане (как правило, редакции СМИ не утруждаются выборе терминов и определений к ним – прим. автора) уже грозят занять православные храмы Москвы», это не может не тревожить или оставаться незамеченным. «Язык вражды», примененный однажды, сохранится на всегда – в архивах, на сайте издания, в публикациях в соцсетях. И каждый раз агрессия и ненависть будут всплывать до тех пор, пока картина мира отдельно взятого представителя аудитории не будет искажена до извращения. Именно тогда заголовки российских изданий, типа статьи «Сети до небес. Жесткие меры контроля и высокие технологии помогли Китаю обуздать мусульманский экстремизм на своей территории», опубликованной не так давно в российском журнале «Профиль», уже не будут никого удивлять и станут восприниматься потребителями как должное, и, что самое страшное, как правда. Правда, основанная на невежестве, вражде и ненависти.

Есть еще один неучтенный фактор во всей этой истории: на сегодняшний день не учтен фактор действенности «языка вражды», недооценена сила его воздействия и влияния на формирование картины миры массовой аудитории. В условиях, когда «жесткие словечки» и обидные выпады становятся привычными, приевшимися, эмоциональное воздействие речевой агрессии мало кого интересует, что в свою очередь понижает уровень социальной ответственности масс медиа, снижает качество публикаций и наносит урон, как бы пафосно это ни звучало, «высокому призванию» профессии журналиста.

Конечно, по нерадивым журналистам и редакциям можно бить законом: в этом плане «надзорный хлыст» государства является единственно действующим средством. Но здесь возникает риск ущемления права на свободу СМИ, преследования журналистов и редакций, «подгонка» всех «под одну кальку», что в свою очередь приведет к нанесению урона конституционному праву на свободу слова. Именно поэтому на первый план должны выходить этические нормы и принципы журналистской деятельности, когда будь то отдельно взятый автор или редакционный коллектив начнут проводить если и не политику самоцензуры, но хотя бы введут в практику внутренние обсуждения и коллегиальные решения о допустимости публикации резких заголовков или отдельных высказываний, которые граничат с откровенной ксенофобией и ненавистью. Создать образ врага несложно – еще легче спровоцировать вражду и ненависть между людьми и стать источником нового витка конфликтов. Таких примеров в практике множество, но это уже совсем другая история…

Мурад Абдуллаев, кандидат филологических наук, эксперт-аналитик Агентства стратегических коммуникаций (г. Москва), член Экспертного совета при Антитеррористической комиссии в Республике Дагестан

Источник

От скандальной рекламы презервативов до травли феминисток: что такое язык вражды и как с ним бороться

Все чаще в медиа и соцсетях обсуждаются скандальные рекламы, статьи или высказывания, которые задевают какое-либо угнетаемое сообщество: женщин, активисток, гомосексуалов или представителей разных наций. Кому-то они видятся «шутками», а кому-то – языком вражды. О том, что это такое и почему он все же вреден, рассказал медиааналитик и пиар-специалист «Кризисного центра для женщин» Борис Конаков.

Что такое язык вражды?

Это кликбейт в СМИ вместо качественной подачи проверенной информации, оскорбительные комментарии в соцсетях про личные качества человека, публикации предубеждений относительно той или иной группы людей, подающихся якобы как «всего лишь частное мнение». Это стереотипы, распространенные в бытовой коммуникации, формирование негативного образа человека или группы людей, эскалация конфликтов посредством информационных вбросов и недостоверной информации.

В цифровую эпоху «язык вражды» опасен для жизни, и мы уже можем наблюдать примеры, как он вредит людям. Кто-то может говорить, что это «просто шутка» или «личное мнение», но это приводит к травле, угрозам, закреплению определенного отношения к каким-то группам и реальному насилию. Механизм защиты необходимо вырабатывать прямо сейчас.

Какие формы языка вражды существуют?

Есть две формы языка вражды. Первая – блатантная, то есть кричащая, ярко выраженная. Это в большинстве стран мира преследуется по закону, у нас есть 282 статья, предусматривающая наказание за возбуждение ненависти или унижение достоинства человека по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, принадлежности к какой-либо социальной группе. Гораздо сложнее работать со скрытой, неявной формой языка вражды. Ее цель – делегитимизация меньшинств, по словам израильского психолога Д. Бар-Тала, «делегитимизация может рассматриваться как отказ категоризируемой группе в праве считаться человеческой».

Здесь я часто привожу в пример то, как описываются разные случаи ДТП. Если авария произошла по вине мужчины-водителя, то СМИ сообщают: «На такой-то улице произошло ДТП, пострадали пять человек». Но если за рулем была женщина, то в заголовке обязательно будет что-то вроде «Автоледи не вписалась в поворот и сшибла столб». Информации в этом, по большому счету, нет, каждый день кто-то въезжает в столб, но «автоледи» – это кликбейт и сразу плюс 2 000 просмотров. Это и есть скрытый язык вражды: прямым текстом не сказано, что «баба – дура», но все же в этом есть злая ирония, сложно представить себе, что где-то будет написано «автоджентельмен». Или, например, если преступление совершил гражданин России, то его национальность нигде не будет указана, если же что-то, допустим, украл приезжий, в заголовке обязательно напишут «мигрант украл». СМИ пытаются таким образом повысить важность своей публикации, привлечь внимание или просто допускают в работе небрежность.

Почему появляется язык вражды

Европейскими психолингвистами описана так называемая «Лингвистическая категориальная модель», они проиллюстрировали ее примерами Бивиса и Батхеда. Допустим, Бивис совершил какое-то нехорошее действие, например, ударил Батхеда. Его можно описать словами разных категорий, выделяемых на основе шкалы конкретности-абстрактности.

1. Глагол конкретного действия: Бивис ударил Батхеда.

2. Глагол интерпретативного действия: Бивис повредил Батхеда.

3. Глагол состояния: Бивис ненавидит Батхеда.

4. Прилагательное: Бивис агрессивен.

Теперь допустим, что Бивис совершил действие, положительно оцениваемое среди людей, например, погладил щенка. Его тоже можно описать словами, расположенными на шкале конкретности-абстрактности в той же градации.

1. Глагол конкретного действия: Бивис погладил щенка.

2. Глагол интерпретативного действия: Бивис приласкал щенка.

3. Глагол состояния: Бивис полюбил щенка.

4. Прилагательное: Бивис добрый.

Ученые обнаружили следующие закономерности: если Бивис – член неугнетаемой группы и совершил негативный поступок, то люди имеют тенденцию говорить о нем, используя более конкретные категории. Если же он, будучи членом неугнетаемой группы, совершил позитивный поступок, то люди будут говорить о нем, используя более абстрактные категории. То есть, если грубо обобщить, то Бивис просто ударил Батхеда, но он не агрессивен, однако Бивис добрый, хотя он только погладил щенка.

Если же Бивис относится к меньшинству и совершил негативный поступок, то люди будут говорить о нем, используя более абстрактные категории, а если он, будучи членом угнетаемой группы, совершил позитивный поступок, то о его поступке говорят, используя более конкретные категории. Иными словами, Бивис агрессивен, ведь он ударил Батхеда, и Бивис не добрый, он всего лишь погладил щенка.

Почему язык вражды все еще часто встречается в СМИ?

Все медиа ориентируются не на меньшинства, а на условного белого гетеросексуального мужчину из среднего класса, для него делается весь контент. Соответственно, конечно, если СМИ и дальше будут видеть своей аудиторией не полный спектр разных людей, а только вот этого усредненного человека, то язык вражды будет там сохраняться. Но при этом стоит помнить, что в каждом из нас есть какое-то качество, из-за которого нас можно дискриминировать: пол, возраст, ориентация, национальность, особенности внешности, профессия и многое другое.

Чем плоха, например, реклама презервативов с лозунгом «Не забывай о защите, даже если меняешь шкуру раз в год»?

Женщины, живущие годами с одним партнером, могут заразиться ВИЧ, не проверяться (потому что доверяют), а потом умереть от воспаления легких, не догадываясь, что стали жертвами небезопасного секса на стороне. Называя женщин «шкурами», изображая в рекламе змею, отсылая к библейским архетипам, действенно работающим в России, производители презервативов поддерживают демонизацию женщин, представляя их соблазнительницами, только и думающими о том, как бы искусить и изничтожить несчастный «сильный пол».

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector