Язык же есть то как думают

Вопрос №3 Язык и культура как семиотические системы

Язык и культура – две семиотические системы, каждая из которых имеет собственный набор (систему) знаков. Знаками языка являются слова и их сочетания, фразеологизмы, другие виды устойчивых сочетаний. Знаками культуры – обряды, ритуалы, представления, символы, эталоны и т. д. Все это непременно должно в чем-то найти свое выражение. Большинство знаков культуры выражаются языковыми знаками.

По Э. Сепиру, «культуру можно определить как то, что данное общество делает и думает. Язык же есть то, как думают». Сепир же говорит, что «содержание языка неразрывно связано с культурой». Он рассматривает историю культуры как «сложный ряд изменений в инвентаре отобранного обществом опыта», история языка при этом не связана «с изменениями содержания, а только с изменениями формального выражения». «Язык в своей лексике более или менее точно отражает культуру, которую он обслуживает».

Вывод из сказанного выше – язык и культура представляют собой такие семиотические системы, знаки которых тесно связаны и взаимообусловлены. Когда культура закрепляется в знаках языка и когда эти знаки становятся «телами знаков языка культуры», возможно говорить уже о третьей семиотической системе, то есть о лингвокультуре.

Языковые знаки способны вступать друг с другом в различные отношения (синонимия, антонимия и т. д.). Языковым знакам часто свойственна полисемия. Когда мы рассматриваем сквозь призму этих отношений знаки языка в лингвокультуре, оказывается, что здесь они часто приобретают дополнительные значения, одно и то же слово в разных окружениях может приобретать часто противоположные или принципиально иные смыслы.

Вопрос №4 Формирование лингвокультурологии как научной дисциплины (рассказать о деятельности двух учёных на выбор)

Фундаментальной для лингвокультурологии является фигура Вероники Николаевны Телия. Научное наследие Вероники Николаевны Телия масштабно и значительно. Множество трудов Вероники Николаевны было посвящено исследованию таких ключевых проблем лингвистики, как языковая номинация, языковая семантика и прагматика. На протяжении долгого времени в научном творчестве Вероники Николаевны оформлялись представления о культурно-национальной специфике языка, велся активный и успешный поиск средств формализации и экспликации глубинных механизмов взаимодействия культуры и языка, принципов организации культурного знания в формах (или «телах») языковых единиц.

Особой областью теоретических изысканий Вероники Николаевны являлась культурная коннотация. Признание личности «вершинной категорией» культурных и языковых процессов позволило Веронике Николаевне в наиболее полном объеме реализовать антропоцентрический подход к изучению культуры и языка, вывести на первый план этические и эстетические аспекты коммуникации, осуществляемой в определенном (меж)культурном пространстве, сфокусировать внимание на нравственных ценностях и моральных установках, которые являются главными ориентирами и мотиваторами в языкотворческой (лингвокреативной) деятельности представителей национального сообщества и их вербального взаимодействия.

Существенное значение Вероника Николаевна придавала проблеме метаязыка лингвокультурологии, указывая на важность и необходимость «определить содержание базовых для лингвокультурологии метаязыковых понятий». В своих трудах она проводила разработку целого ряда лингвокультурологических понятий, среди которых такие базовые понятия, как «культурно-национальная специфика», «культурно-языковая компетенция», «культурная референция», «симболярий культуры», «культурно-языковая идентичность», «установки культуры», «(лингвокультурный) концепт», «культурно-языковая компетенция», «культурный фон», «коды культуры» и многие другие.

В.Н. Телия созданы более 100 научных работ, в том числе 4, ставшие классическими, монографии: «Что такое фразеология?» (1966); «Типы языковых значений: Связанное значение слова в языке» (1981); «Коннотативный аспект семантики номинативных единиц» (1986); «Русская фразеология: Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты» (1996). Под научным руководством и редактированием В.Н. Телия вышло 15 коллективных монографий и 2 новаторских фразеологических словаря («Словарь образных выражений русского языка», «Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий»).

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

Источник

Язык же есть то как думают

Проблема взаимоотношения языка и культуры всегда вызывала неподдельный интерес ученых различных областей: философов, социологов, лингвистов, психологов, лингвокультурологов и др. И неудивительно – каждая культура имеет свою языковую систему, с помощью которой ее носители имеют возможность общаться друг с другом, поэтому значение языка в культуре любого народа трудно переоценить.

Еще в начале XIX в. ее пытались решить немецкие ученые – братья Гримм, идеи которых нашли свое развитие в России в 60 – 70-х годах XIX в. в трудах Ф.И. Буслаева, А.Н. Афанасьева, А.А. Потебни и др. Нам видится целесообразным подчеркнуть, что взаимодействие языка и культуры нужно рассматривать крайне осторожно, помня, что это разные семиотические системы, хотя и имеют много общего. Они взаимосвязаны: 1) в коммуникативных процессах; 2) в онтогенезе (формирование языковых способностей человека); 3) в филогенезе (формирование родового, общественного человека).

Различаются же эти две сущности следующим:

– в языке как в феномене преобладает установка на массового адресата, в то время как в культуре ценится элитарность;
– хотя культура – знаковая система (подобно языку), но она не способна самоорганизовываться;
– язык и культура – разные знаковые системы.

Все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что культура не изоморфна (абсолютно соответствует), а гомоморфна (структурно подобна) языку.

На сегодняшний день в решении проблемы соотношения языка и культуры выделяется несколько подходов.

Приверженцами первого подхода являются, в основном, отечественные философы – С.А. Атановский, Г.А. Брутян, Е.И. Кукушкин, Э.С. Маркарян. Суть этого подхода заключается в следующем: взаимосвязь языка и культуры оказывается движением в одну сторону; так как язык отражает действительность, а культура есть неотъемлемый компонент этой действительности, с которой сталкивается человек, то и язык – простое отражение культуры.

Иными словами, при изменении действительности меняются и культурно-национальные стереотипы, а, следовательно, и сам язык. Одна из попыток ответить на вопрос о влиянии отдельных фрагментов (или сфер) культуры на функционирование языка оформилась вфункциональную стилистику Пражской школы (В. Матезиус, Я. Мукаржовский, Б. Трнка, Н.С. Трубецкой, Р.О. Якобсон и др.) и современную социолингвистику.

Таким образом, если воздействие культуры на язык вполне очевидно, то вопрос об обратном воздействии языка на культуру интересует сторонников второго подхода.

Наиболее ярким представителем этого подхода является В. Гумбольдт, основные положения, концепции которого можно свести к следующему:

1) материальная и духовная культура воплощаются в языке;
2) всякая культура национальна, ее национальный характер выражен в языке посредством особого видения мира; языку присуща специфическая для каждого народа внутренняя форма (ВФ);
3) ВФ языка – это выражение «народного духа», его культуры;
4) язык есть опосредующее звено между человеком и окружающим его миром.

Следовательно, будучи средой нашего обитания, язык не существует вне нас самих, в нашем сознании, нашей памяти; он меняет свои очертания с каждым движением мысли, с каждой новой социально-культурной ролью.

Концепция В. Гумбольта получила своеобразную интерпретацию в работах еще одного последователя данного подхода – А.А. Потебни, который различал в языке три аспекта: 1) речевую организацию; 2) речевую деятельность; 3) языковую систему.

В рамках второго подхода проблему соотношения языка и культуры исследовала также школа Э. Сепира и Б. Уорфа, считавшие, что люди видят мир по-разному – сквозь призму своего родного языка. Для сторонников данной гипотезы реальный мир существует постольку, поскольку он отражается в языке. Но если каждый язык отражает действительность присущим только ему способом, то, следовательно, языки различаются своими «языковыми картинами мира». «Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они самоочевидны, напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном – языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе, в основном потому, что мы – участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка».

Согласно третьему подходу язык является фактом культуры, потому что:

3) язык – важнейшее из всех явлений культурного порядка, ибо если мы хотим понять сущность культуры – науку, религию, литературу, то должны рассматривать эти явления как коды, формируемые подобно языку, т. к. естественный язык имеет наиболее разработанную модель. Поэтому концептуальное осмысление культуры может произойти только посредством естественного языка.

Все вышеизложенное позволяет нам сделать вывод о том, что язык – составная часть культуры и ее орудие, это действительность нашего духа, лик культуры; он выражает в обнаженном виде специфические черты национальной ментальности, Язык есть механизм, открывший перед человеком область сознания (Н.И. Жинкин).

Как заметил К. Леви-Строс, «язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, и условие существования культуры, Более того, язык – специфический способ существования культуры, фактор формирования культурных кодов». Иными словами, отношения между языком и культурой могут рассматриваться как отношения части и целого. Язык может быть воспринят как компонент культуры и как орудие (что не одно и то же). Однако язык в то же время автономен по отношению к культуре в целом, и он может рассматриваться отдельно от культуры, как независимая, автономная семиотическая система.

Источник

Язык, культура, лингвокультура как семиотические системы Их взаимозависимость и взаимопроникновение

Язык, культура, лингвокультура как семиотические системы. Их взаимозависимость и взаимопроникновение.

Язык и культура – две семиотические системы, каждая из которых имеет собственный набор (систему) знаков. Знаками языка являются слова и их сочетания, фразеологизмы, другие виды устойчивых сочетаний. Знаками культуры – обряды, ритуалы, представления, символы, эталоны и т. д. Все это непременно должно в чем-то найти свое выражение. Большинство знаков культуры выражаются языковыми знаками.

Вывод из всего сказанного выше – язык и культура представляют собой такие семиотические системы, знаки которых тесно связаны и взаимообусловлены. Когда культура закрепляется в знаках языка и когда эти знаки становятся «телами знаков языка культуры»(), возможно говорить уже о третьей семиотической системе, то есть о лингвокультуре.

Языковые знаки способны вступать друг с другом в различные отношения (синонимия, антонимия и т. д.). Языковым знакам часто свойственна полисемия. Когда мы рассматриваем сквозь призму этих отношений знаки языка в лингвокультуре, оказывается, что здесь они часто обретают новые смыслы, значения и вступают в новые отношения друг с другом. «Новыми отношениями» я называю здесь такие отношения между знаками, которые не кодифицированы в том смысле, что они часто не бывают отмечены в словарях и грамматиках, где описываются знаки языка без опоры на лингвокультуру.

С точки зрения русской лингвокультуры можно построить следующие синонимические ряды:

1) манна небесная – Божья милость – избавление – второе пришествие – светлый праздник (в соединении со словом «ждать» приобретают значение высшей степени желаемого);

2) сокол – молодец – гоголь – козырь (в соединении со «смотреть» приобретают значение носителя бравого вида);

4) рыба – могила – убитый – мертвый (эталонный носитель качества «молчаливость» или эталон человека, которому можно доверить какой-либо секрет);

5) барин – фон-барон – король – петух – индюк – индейский петух павлин (эталон высокомерия);

6) репей – банный лист – пластырь – назойливая муха – клещ – пиявка (эталон носителя качества «назойливость»);

7) пробка – бревно – пень – баран – сивый мерин – лошадь – осел – овца – дуб – растение (эталон глупости).

При этом русскому «глупый как пробка» будут соответствовать английское «he’s fs daft as a brash» (досл. ‘он безумен как обломки’) и ранцузское «bête comme ses pieds» (досл. ‘глупый как его ступни’) или «bête comme un chou» (досл. ’глупый как капуста’), или «bête comme une grenouille» (досл. ‘глупый как лягушка’).

Еще несколько замечаний по поводу приведенных примеров. Совершенно не обязательно, что русский, употребляющий выражение «жарко как в Сахаре(Африке, пустыне)» когда-либо был там. Так же не обязательно, что он был в бане, сауне и парилке. Есть общее представление, что самые жаркие места на земле – африканские пустыни. В России пустынь, как известно, нет, зато есть русская баня, которая для русского является собственным эталоном жаркого места. Поэтому для русского нормально сравнение пустыни с баней. Может быть, те кто были когда-либо в Африке, и не согласились бы с этим, однако в лингвокультуре редуцируются многие реальные свойства и качества объектов.

Так же не обязательно, что русские когда-либо видел барина или короля или точно знает, что носители этих титулов отличаются высокомерием. Но для русского взгляд «снизу вверх» предполагает, что представители «верхов» отделены от «низов», между ними есть некая отчужденность. «Низы» с неприязнью относятся к «верхам», и наоборот. В природе же вообще нет такой характеристики, объективно нельзя приписать петуху, индюку или павлину высокомерие. Это было сделано человеком на основе уподобления животных повадок и внешнего вида человеческим (манера ходить, задрав голову, выпятив грудь; взгляд свысока; скандальность, манера ругаться, надуваться, сердиться, важничать и т. д.).

С точки зрения лингвокультуры интересны следующие выражения и их значения:

1) положа руку на сердце (убеждения в подлинности сказанного ) – приложить руки (вложить труд во что-либо, но в то же время и быть причастным к чему-либо предосудительному) – сидеть сложа руки (бездельничать);

2) заваривать кашу (затевать сложное, неприятное дело) – с ним каши на сваришь (не договоришься, не сделаешь какого-либо дела);

3) влететь в копеечку (обойтись очень дорого) – ни копейки за душой (когда совсем нет денег);

4) адмиральский час (время второго завтрака или время выпить и закусить) – комендантский час (врем, когда запрещено появляться на улице).

На данных примерах видно, что знаки языка приобретают дополнительные значения, одно и то же слово в разных окружениях может приобретать часто противоположные или принципиально иные смыслы.

В. фон Гумбольдт. Избранные труды по языкознанию. – М.: «Прогресс», 1984.

. Родной язык и формирование духа. – М., 2004.

Анализ конкретной единицы лингвокультуры.

Иван-дурак. Статус данной единицы – представление, отражает субъективное эмоциональное отношение к действительности. По сути данное представление является прецедентным феноменом (носит сверхличностный характер, возобновляется в речи, выполняет эталонную и отсылочную функции). Данный феномен является прецедентным именем (ПИ) – это индивидуальное имя персонажа народных сказок. ПИ Иван-дурак выполняет эталонную функцию, обозначая идеального, эталонного носителя глупости. Атрибутами, выполняющими символьную функцию при ПИ Иван-дурак могут быть конь, лук, стрелы, печка. ПИ Иван-дурак встречается, например, в следующих контекстах:

1) «Иван-дурак на троне. 40 лет назад «кремлевские заговорщики» сняли Хрущева» (Независимая газета, 15.10.2004);

2) «Коронная шутка: в сказках Иван-дурак всегда находит свою Василису Премудрую, в жизни же чаще Василисе Премудрой достается Иван-дурак» (газета «Пермский университет» №9 (1676) ноябрь 1998г.);

3) «Выбор своей прекрасной половины современным мужчиной очень похож на добрую сказку об Иване-дураке и Царевне-лягушке. Здесь необходимо сделать уточнение. Если говорить об Иване как женихе, так проблем совершенно нет. Как он был дураком тогда, лет 300 назад, так и остался» (Школа жизни. ру. как выбрать царевну, а не лягушку? 22.11.2006);

4) Развлекательное теле-шоу Comedy club. Постановка «Иван-дурак и Чудище поганое». Диалог между Иваном-дураком и Чудищем (представляются друг другу):

ПИ Иван-дурак является культурно-специфичным русским феноменом. В болгарской лингвокультуре аналогичные функции могут выполнять Хитър Петър (досл. ‘хитрый Пётр’) и Настратдин Ходжа (в русском варианте известен как Хаджа Насреддин).

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Как переводится?
Adblock
detector